https://ecosmi.ru

Вместо прежней комиссии была создана новая — «Комиссия по городской и окружающей среде». Даже анализ с помощью нейросетей показал, что в этом названии словно сочетаются интересы ландшафтного дизайнера и юриста-эколога. Также название напоминает маркетинговый прием в стиле скандинавского софт-урбанизма — дать организации по работе с бетоном поэтичное название, вроде «Утренняя роса».

Однако даже непрофессионалу ясно, что задачи городской среды связаны с организацией пространства для людей, а окружающая среда — это общее понятие, связанное с сохранением природных систем. Это принципиально разные направления управления.

Мы обратились за мнением к нашим экспертам, в частности к Ольге Стрелковой, кандидату филологических наук и главному редактору СМИ «Экология России». Она отметила: «Здесь очевидно нарушение логических и лингвистических основ. Жаль, что публичные решения принимаются с такими формулировками. “Городская среда” — это частный случай в ряду идей “окружающей среды”, которая включает все природные и искусственные условия, леса, океаны и т.д. Объединять их союзом “и” — все равно что назвать структуру “Комиссией по одуванчику и всем растениям”. Эколог или урбанист никогда бы так не сформулировал, это говорит о непонимании иерархии понятий. Хотя, возможно, такой ход выбран намеренно — например, в название прежде всего вынесено слово “городская”, что может быть элементом управления повесткой. Но понятий “природа” и “охрана” в названии нет, а нашей стране нужны ясные ориентиры, которые должны быть в центре внимания общества».

Термин «городская среда» появился с развитием урбанистики в XXI веке, его смысл — благоустройство, велодорожки, уличная мебель, архитектурные малые формы, освещение, дизайн-коды. Понятие же «окружающая среда» пришло к нам еще из советского законодательства по охране природы и связано с нормами, контролем выбросов, статусами особых природных территорий и защитой исчезающих видов.

Также неясно, за что именно отвечает комиссия с таким названием. Она занимается благоустройством, транспортом, озеленением или охраной территорий, вроде Байкала и национальных парков? В названии нет даже слова «охрана», о чем и сказала Ольга Стрелкова. Отсутствие этого понятия превращает среду не в объект защиты, а просто в объект для каких-то действий.

Журналистам остается только наблюдать за работой комиссии и подсчитывать, сколько времени там будет посвящено обсуждению застройки, а сколько — борьбе за защиту природы.

Видят ли экологические организации такую ситуацию, когда проблема сохранения природы может просто исчезнуть из повестки обсуждения? Пока мы не заметили подобных комментариев, но надеемся, что наша публикация обратит на это внимание коллег и общества.